О Городе

Город Серафимович расположен на правом крутом берегу реки Дон в районе устья реки Медведицы. Основан в 1585 году на левом берегу Дона как станица Усть-Медведицкая. В 1933 года станица Усть-Медведицкая была переименована в честь писателя Александра Серафимовича (Попова) и получила статус города.

Наш город и окружающие просторы - это своеобразный экологический заповедник, поскольку в силу ряда причин в радиусе до 70 км от города отсутствуют какие-либо серьезные работающие производства.
Жаркое солнечное лето привлекает в наш район туристов со всей страны. География их обширна – это отдыхающие из Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда, Мурманска, Тюмени, Якутии и Дальнего Востока. Байдарочники облюбовали реки Хопер и Медведица. В июле-августе берега рек заставлены палатками, многие живут на реке неделями.
Особенно красивый вид нашего города открывается с моста над Доном.
Разнообразен животный и растительный мир, и хотя и жалуются рыбаки, что рыба последнее время уже не та, но без улова то все равно никто не остается.
Также интересен город и духовным развитием. Здесь расположен Усть-Медведицкий Спасо-Преображенский женский монастырь. С 1992 года монастырь вновь начал функционировать, ведется его восстановление. В подземной части монастыря до настоящего времени сохранился чудотворный монашкин камень. В центре города сохранена и функционирует Церковь Воскресения Господня.
У нашего города есть и свои загадки. Например, таинственные подземные монастырские ходы, которые по рассказам проходили под всем городом и даже под Доном. В нашем районе начинается (или заканчивается) известная всем искателям аномалий Медведицкая гряда. Ее Медведица постоянно подмывает и в отвалах можно порой найти довольно интересные предметы вроде окаменевших костей и валунов ледникового периода. Есть, конечно, и разбойничьи клады и хутора-призраки; охотники за древностями находят различные предметы-отголоски войны 1941-1945 г.
Станица Усть-Медведицкая с ее планировкой, архитектурой зданий, сохранивших колорит казачества – одна из старейших станиц Дона, которую в свое время по праву называли второй столицей Войска Донского. А если принять тот факт, что первая столица казачества – Черкасск была уничтожена царскими властями после бунта Степана Разина, то наш город по праву может претендовать на звание столичного.
В общем если Вы любите активный отдых, туризм, мечтаете найти клад и пообщаться с потусторонними силами или просто окунутся в атмосферу казачьего края то этот город для Вас. И сайт разумеется тоже.

Основные сведения

Город Серафимович - районный центр Серафимовического района Волгоградской области. В настоящее время расположен на правом крутом берегу реки Дон ниже устья реки Медведица. Основан в 1585 году на левом берегу Дона как станица Усть-Медведицкая. Из-за частых затоплений во время разливов Дона в 20-х годах 18 века станица была постепенно перенесена на правый высокий берег.
В 1933 года станица Усть-Медведицкая была переименована в честь писателя Александра Серафимовича (Попова) и получила статус города. История с переименованием обсуждается на нашем сайте.
Город развивался до начала 20-го века, однако затем развитие пошло на спад, а в последние годы заметно уменьшение численности населения города. Причины спада обсуждаются на сайте. По данным перепеси населения 2002 года в Серафимовическом районе проживает 27137 человек (мужчин 47.2%, женщин 52.8%) т.ч. в г. Серафимовиче - 9939 человек (мужчин 47%, женщин 53%).

Исследования

Мы проводим исследование истории нашего города, событий повлиявших на его развитие и других интересных для жителей тем.
Если Вы хотите предложить интересную тему и готовы поучаствовать в исследовании или у Вас есть интересный материал и Вы хотите поделиться им с нашими читателями - обращайтесь по адресу report@serafimovich.com
Мы рады Вашим инициативам - это показывает, что мы работаем над сайтом не напрасно.

Население

По данным перепеси населения 2002 года в Серафимовическом районе проживает 27137 человек (мужчин 47.2%, женщин 52.8%) т.ч. в г. Серафимовиче - 9939 человек (мужчин 47%, женщин 53%).

Присылайте Ваши исследования причин роста (в прошлом) и спада численности населения города по адресу report@serafimovich.com

Переименование

Правительство обратилось к известному советскому писателю Александру Серафимовичу с просьбой дать согласие на переименование в его честь города Новочеркасска в 1933 году, когда отмечалось 70-летие этого писателя, многие произведения которого связаны с Доном. Серафимович не спал всю ночь, обдумывая это предложение. Оно было лестным, но все же сторонником переименований Серафимович никогда не был. В итоге он отказал, но...

Правительство обратилось к известному советскому писателю Александру Серафимовичу с просьбой дать согласие на переименование в его честь города Новочеркасска в 1933 году, когда отмечалось 70-летие этого писателя, многие произведения которого связаны с Доном. Серафимович не спал всю ночь, обдумывая это предложение. Оно было лестным, но все же сторонником переименований Серафимович никогда не был. В итоге он отказал, но... согласился на альтернативный вариант - назвать городом Серафимовичем станицу Усть-Медведицкую (в Волгоградской области). Новочеркасск остался Новочеркасском, а станица Усть-Медведицкая стала городом Серафимовичем.

Присылайте Ваши исследования этого события, факты и свидетельства того времени по адресу report@serafimovich.com

Статус города

Вместе с новым именем станица Усть-Медведицкая получила и статус города.

Присылайте Ваши исследования о том, что приобрела станица с получением этого статуса и в чем собственно разница между станицей и городом по адресу report@serafimovich.com

Исторические здания

Город Серафимович известен своей сохранившейся с начала ХХ века архитектурой. Многим домам в центральной части города более сотни лет. И часть из них сохранили первоначальный вид. Одно из старейших сооружений - Воскресенская церковь. Она прекрасно сохранилась за свои 200 лет и продолжает функционировать. На окраине города разместилось старейшее из сохранившихся сооружений - Усть-Медведицкий Свято-Преображенский монастырь (ссылка). Здание монастыря существенно пострадало в советские годы, но в настоящее время его реконструкцией занимаются довольно серьезно. Заметны в городе и дома купца Илларионова (ссылка). Дома построены в классическом купеческом стиле конца 19 века и прекрасно сохранились. Также сохранилось большое количество казачих "круглых" домов (с круговой планировкой комнат).

Если Вы хотите рассказать о каком-нибудь сооружении города Серафимович направляйте Вашу информацию по адресу report@serafimovich.com

Дома Илларионова

Присылайте Вашу информацию о том какие дома в городе Серафимовиче принадлежали купцу Илларионову, что в них находилось и т.п. по адресу report@serafimovich.com

Усть-Медведицкий монастырь

Воскресенская церковь

Присылайте Вашу информацию о том как и когда была построена церковь, ее историю и т.п. по адресу report@serafimovich.com

Исторические личности

В нашем городе родились, воспитывались, проживали, отдыхали и воевали многие известпые личности. В этом разделе мы пытаемся собрать информацию об этих людях и об их влиянии на развитие города. Вы можете направить соответствующую информацию по адресу report@serafimovich.com

А.С. Серафимович

СЕРАФИМОВИЧ Александр Серафимович (псевдоним А. С. Попова) — пролетарский писатель. Родился в станице Нижне-Курмаярской. Отец, донской казак, служил военным чиновником. Поступив в Петербургский ун-т, на физ.-мат. фак-т. Попал в среду революционного студенчества, в кружке познакомился с марксизмом. За участие в революционном движении (вместе Александром Ульяновым) и в связи с покушением на Александра III был арестован и выслан в Архангельскую губернюю. В ссылке написал свой первый рассказ "На льдине" ("Русские ведомости", 1889). По окончании ссылки С. жил на Дону под надзором полиции, продолжая свою литературную деятельность.
В 1901 вышел первый сборник рассказов и очерков С., получивший положительный отзыв В. Короленко. В дальнейшем С. активно работает как литератор, участвуя в сб. "Знание", организованных М. Горьким.
Во время мировой войны Серафимович — на фронте, корреспондент "Русских ведомостей". С начала революции работает в советской прессе, пишет листовки, воззвания по заданиям Московского Совета и МК РКП. С 1918 — член ВКП(б). К 1920 относится письмо Ленина [от 21 мая] к Серафимовичу, в котором он пишет: "Ваши произведения и рассказы сестры внушили мне глубокую симпатию к Вам, и мне очень хочется сказать Вам, как нужна рабочим и всем нам Ваша работа".

В 1924 в сб. "Недра" (№ 4) был опубликован "Железный поток", произведение, выдвинувшее Серафимовича в ряды крупнейших пролетарских писателей. Он ведет большую общественную работу: был членом президиума РАПП, с 1926—1930 редактировал журнал "Октябрь" и т. д. В 1933 партия и правительство, отмечая 70-летний юбилей писателя, наградили орденом Ленина.

В ранних рассказах Серафимовича, имеющих очерковый характер [90—900-е гг.], отражены беспросветная нужда, тяжкий, непосильный труд, полное бесправие широких трудовых масс царской России — рабочих-шахтеров ("Под землей", "Маленький шахтер", "Семишкура" и др.), жел.-дор. рабочих ("Стрелочник", "Сцепщик", "На паровозе"), наборщиков ("Инвалид"), крестьян-рыбаков, плотовщиков, звероловов ("Месть", "На плотах", "В камышах", "Прогулка", "На льдине" и др.), ремесленного люда ("Епишка").

Серафимович повествует о безрадостной жизни своих героев с "истомленными лицами", с "выражением покорности" на лице, стремясь вызвать у читателя чувство сострадания к ним. Сознание, что "ничего не переделаешь, что так до гроба" ("Епишка"), пронизывает его ранние произведения. Мрачный пейзаж усиливает пессимистическую окрашенность произведений. На фоне "мертвой мглы", "мертвого простора" развивается несложное действие рассказов. Серафимович обнажает ряд противоречий капиталистического строя, показывает чудовищную эксплоатацию трудовых масс ("Месть", "В пути", "На море", "Степные люди" и т. д.). "Первые мои произведения, — говорит он себе, — носят отпечаток литературы 70-х гг. Я от семидесятников родился, их традициями был начинен, и я боялся яркости в красках". Эти народнические традиции он преодолевает в цикле рассказов, посвященных 1905, где даны уже не образы безответных, робких страдальцев, а образы борцов за свободу. Каменщики, плотники, заводские рабочие пробираются среди "кромешной тьмы" к "светящемуся огоньку" — на сходку — для того, чтобы "гаркнуть" так, чтобы "всему миру слыхать было: подымайся, ребята: буде спать" ("Среди ночи"). Революционное брожение в городе, в деревне, связь революционного крестьянства с пролетариатом отражены в ряде рассказов ("Бомбы", "На Пресне", "У обрыва", "Зарева" и т. д.). Новой тематике и идейной направленности этого цикла соответствует торжественно-приподнятый тон произведений, достигаемый ораторски-декламационными особенностями синтаксиса. Пейзаж, который носит у Серафимовича аллегорический характер, окрашивается в романтические тона: "багровое зарево", "красные закаты", "розовые отсветы" символизируют вспыхнувшую революцию.

В годы реакции Серафимович обращается к темам раннего творчества, но развертывает их разнообразнее и глубже. В рассказе "Пески" (получил высокую оценку Л. Толстого) С. разоблачает власть собственничества и денег; в рассказе "Чибис" раскрывает эксплоатацию батрачества. Это уже не бытовые зарисовки, не "акварельные наброски", по выражению Короленко, а социально-заостренные произведения, дающие реалистические образы.

От жанра бытовых очерков и маленького рассказа С. переходит к созданию большого полотна — пишет роман "Город в степи" [1907—1910]. Показывая строительство и рост капиталистического города в безлюдной, "молчаливой" степи С. реалистически обнажает противоречия капитализма, хищнически-эксплоататорскую сущность русской буржуазии ("Захарка"), разоблачает либерально-буржуазную интеллигенцию (Полынов Петя), показывает рост пролетариата (Рябов).

Основному конфликту романа, борьбе рабочего поселка с владыками капитала и его ставленниками подчинены сюжетные линии романа — типические для эксплоататорского строя личные, семейные драмы Полыновых, Короедовых, рабочего Рябова. Богатеющий трактирщик, "кряжистый ростовщик", "первый человек в поселке" — наиболее яркая фигура романа. Менее выразительно даны образы рабочих. Некоторое влияние декадентских романов, рассказов Л. Андреева чувствуется на претенциозном образе Кары и ее сына, "хилого урода" с большой головой.

Военные рассказы Серафимовича, относящиеся к периоду мировой войны "Шрапнель", "Встреча", "Сверху", "Сердце сосет" и т. д.), диссонировали со всей буржуазно-шовинистической литературой того времени. Срывая маску героизма с империалистической бойни, говоря правду о "славных подвигах" "русского христолюбивого воинства" (очерки "В Галиции"), он не освободился еще от влияния гуманизма и пацифизма. Многочисленные фельетоны, очерки и статьи, написанные Серафимовичем на фронте, представляют собой то лаконические отчеты о виденном, то организационные предложения — (см. сб. "Революция, фронт и тыл", 1917—1920). В 1918—1920 написаны С. две пьесы: "Марьяна" — из деревенского быта 1918 — и "Именины в 1919" — сатира на буржуазно-либеральную интеллигенцию.
Целый ряд очерков и фельетонов посвящены как прошлому России ("Граф Строганов и рабочий Демид", 1922; "История одной забастовки" 1924, и пр.), так и Советскому союзу ("Новая стройка", "По донским степям", 1931, о донских колхозах — и т. д.). Цикл послереволюционных рассказов и очерков связан с антирелигиозными темами ("Чудо", "Тайна святого причастия").
Органическим завершением всего предыдущего творчества писателя явилось одно из значительных произведений советской литературы — героическая эпопея "Железный поток". Созданная на основе конкретных исторических фактов (отступление Таманской армии под начальством Ковтюха из Кубани, охваченной контрреволюционным восстанием), она имеет глубокий обобщающий смысл. В ней отражен процесс превращения анархической стихийной массы крестьянской бедноты под руководством "железного командира" Кожуха в сознательную, спаянную единой целью борьбы за пролетарскую революцию боевую силу, в "железный поток". История "железного потока" — это история трудовых крестьянских масс, под руководством партии, в процессе ожесточенной классовой борьбы, осознающих общность и неразрывность своих интересов с интересами пролетариата.

Характерной особенностью сюжета эпопеи является то, что основу его составляет судьба масс в целом, а не судьбы отдельных героев. Нарастание действия достигается описанием трудностей, препятствий, преодолеваемых Таманской армией. Рисуя зрительный и звуковой образ толпы, описывая армию, то в движении, то в ожесточенном бою, то в относительно спокойной обстановке, С. создает реалистически всесторонний целостный образ массы — центральный образ эпопеи.
"Железный поток" — это только первая часть задуманной Серафимовичем большой работы под названием "Борьба".

Это лишь небольшая заметка о Серафимовиче, если Вы хотите поделиться информацией об этом писателе обращайтесь по адресу report@serafimovich.com

Миронов

Присылайте Ваши материалы по адресу report@serafimovich.com

Илларионов

Присылайте Ваши материалы по адресу report@serafimovich.com

Катрин Мажарова

Не так много информации о довольно неоднозначной исторической фигуре - Катрин Мажаровой. По легендам, что ходят в городе она была учительницей в Усть-Медведицкой гимназии, была привлекательна, и повела влюбленных в нее юных кадетов в бой с мироновцами на верную смерть. В печатных источниках упоминание о Мажаровой встречается дважды.

Вот как описываются эти события в книге Евгения Лосева из цикла Жизнь Замечательных Людей: "Миронов":

"...На рассвете 6 июля 1918 года белогвардейцы перешли в решающее наступление под командованием офицеров Алексеева и Виноградова. Накануне на Верхней площади станицы Усть-Медведицкой состоялась демонстрация и парад белых войск. Обширная базарная площадь была забита "благородной" публикой. Все шло по ранее разработанному плану. Торжественный парад войсковых частей и одновременный молебен в Воскресенской, Александро-Невской, Остроженской и Благовещенской церквах. Был митинг, тут же на базарной площади, на котором особо проявлялся патриотизм верных сынов Дона, истинных защитников казачества. Войсковой старшина Лазарев горячил своего коня и, потрясая веревкой, заканчивающейся петлей, возбуждая "благородную" публику, кричал: - Я, Роман Лазарев, клятвенно заверяю всех здесь . присутствующих в том, что не далее завтрашнего дня этой самой петлей схвачу за горло изменника Тихого Дона Фильку Миронова и приволоку его на эту самую площадь для суда и расправы. Здесь, на этой площади, будет казнен, четвертован этот мерзавец, продавшийся большевикам за деньги Лейбы Троцкого. В ответ - крики "ура!". Все в восторге. Ну, держись, Миронов! Покажет тебе Роман Лазарев кузькину мать. С наступлением темноты начался выход войсковых частей из станицы. Перейдя Дон по деревянному наплавному мосту, белогвардейцы вступили в полосу прибрежного леса - дубняка. Преодолев шестнадцативерстовое открытое пространство, снова вошли в лес, прилегающий к цепи так называемых семи Подгорных хуторов, по берегу реки Большой Медведицы вплоть до станицы Арчадинской. В авангарде шла пластунская сотня казаков. На рассвете лазаревцы, открыв ружейно-пулеметный огонь, с криками "ура!" и "бей красную сволочь!" кинулись на отряд Миронова, окопавшийся на небольшой высоте. Драматизм подчеркивался тем обстоятельством, что навстречу им поднялись мироновцы. Тоже с криками "ура!", но возгласы были чуточку другие: "Бей белую сволочь!.." Вчерашние друзья детства, однополчане, станичники... Сегодня чья-то невидимая, но властная рука развела их по разные стороны, поделив на "красных" и "белых". Вручила винтовки и шашки: "Убей как можно больше красных!.." "Убей как можно больше белых!.." И сразу же они забыли, что являются сынами одной Родины-матери, сынами вольного Тихого Дона. Началась его трагическая и кровавая история. Со стороны белых впереди наступающих колонн гимназистов и реалистов на коне с обнаженной шашкой появилась усть-медведицкая юная учительница Мажарова. Белое платье. Белый шарф бился на ее шее. На фоне утренней зари она казалась розовым облаком, плывущим по небу со стороны восходящего солнца. Красивая, яркая, обаятельная в гневе и святом порыве. Мальчишки были потрясены легендой наяву. И бросились за прекрасной амазонкой. Звонким, трепещущим от трагического восторга, отваги и предчувствия голосом она звала влюбленных в нее: "Вперед, на красноармейскую сволочь!.. Смерть изменнику Миронову!.. Бей красных гадов!.." Печаль до слез сдавливает сердце - никому в голову не пришла мысль задуматься над тем, что романтически восхитительный образ Катрин Мажаровой и слова, слетающие с прекрасных юных губ, мягко говоря, не гармонировали ни с ранним летним росистым утром, ни с убийственным ее зовом, ни с обнаженной шашкой наголо, по желобкам которой через мгновение потечет чья-то теплая кровь...
Или умирать на рассвете и в младенчестве легче, когда день и человек только что нарождаются и еще не успевают осознать все великолепие подзвездного мира?.. Умирают от хвори и старости на рассвете. Казнь совершается тоже на рассвете... Человек подчинил себя природе даже в этом злодейском деянии? Неужто ему не дана сила духа, которая бы остановила удар, занесенный над своей жертвой? Человек, останови удар!.. И сделай добро именно в этот миг. А тебе вдруг в этот миг острой казачьей шашкой отрубит голову другой взбесившийся человек?..
Над Доном плыл розовый, как платье Катрин, туман. Проникал на поляну, на которой в ненависти и злобе разгорался бой, и мешал видеть врага. Бой без пощады и милосердия. И только потому, что один другому приказал: "Иди - и убивай!.. Чем больше убьешь своих друзей детства, соседей, станичников, подвернется под руку брат, отец... - не щади их, - тем большая хвала тебе воздастся. Будут встречать тебя как героя колокольным звоном всех церквей, с хоругвями, иконами и песнопением: "Слава... Слава... Слава..."
До какой же одичалости можно довести человека!.. Никто ведь не посмеет утверждать, что отцов, долго и упорно натаскивая, готовили, чтобы они убивали своих сыновей, как и сыновей, чтобы они убивали своих отцов. Наоборот, сыновья должны жить с единственно великой целью - воскрешать своих отцов. Но не убивать! Тогда почему они так легко согласились на противоестественное деяние - убивать друг друга? Что же произошло с человеком на вольном, гордом, казачьем Дону, где чистота девственных трав степного раздолья и незамутненные воды реки предопределяли жизнь в согласии с природой, достойную высоких дел и поступков.
Бой разгорался. В живописнейшем месте при слиянии полноводных рек -
Усть-Медведицы и Дона. Не знали белые офицеры, да и романтичная амазонка
Катрин Мажарова, что Миронов еще ни одного сражения не проиграл. И не
проиграет.
В этом рассветно-зверском бою погибло двести юношей, влюбленных в Катрин Мажарову. Погибли с горящими взорами и счастливой улыбкой на устах. За вольный Дон. За казачью славу. За безумство юности своей... Погибла и кумир гимназистов - Катрин Мажарова..."

А это отрывок из очерка Эдуарда Хлыстова "Дума про казака Миронова":

"...У хутора Шашкин расположился отряд Миронова. На него в атаку пошли безусые гимназисты станицы Усть-Медведицкой. Впереди всех на коне в белом платье и с белым развевающимся на ветру шарфом молодая учительница Катрин Мажарова. Наступление скорее символическое. Но несколько очередей из пулемёта, и, обливаясь кровью, упала наземь Катрин. Выскочившие из засады конники есаула направо и налево рубили бросившихся бежать гимназистов. Часть подростков загнали в небольшое озеро. А когда те вышли на сухое место, на них вновь пошли кавалеристы и порубали всех шашками. Через сутки станица хоронила шестьсот своих детей..."

В описании этого боя в очерке красноармейца Н.Е.Попова «Шашкинская бойня» упоминание о Мажаровой отсутствует.

Кто же на самом деле была эта девушка, и что толкнуло ее вести людей в бой остается загадкой. Наш сайт продолжает исследовать детали боя у хутора Шашкин и роль молодой учительницы в этом бое.
Если Вы хотите поделиться информацией с нашими читателями об этих событиях направляйте Ваши материалы на адрес report@serafimovin.com

Документы, записи

Присылайте интересные материалы, документы, исторические фотографии по адресу report@serafimovich.com

Воспоминания Эмигранта

Воспоминания эмигранта, жившего в станице Усть-Медведицкой до революции, новый режим вынудил его уехать из России во Францию, но ностальгия не оставляла его все эти долгие годы, с упоением и тоской вспоминает он былые годы, прошедшие в замечательном месте Донской земли - станице Усть-Медведице!
После восхода прошло не более двух часов, но солнце пекло уже изрядно.
Оводы роем, назойливо кружились вокруг взмыленных, так вкусно для них пахнущих потом коней и, выбрав удобный случай, впивались в облюбованное место так, что их нельзя уже было сбить ни кнутом, ни кнутовищем. Приходилось каждого отдирать в отдельности, пачкая пальцы в черной, запекшейся крови.
Нам пришлось спешиться и приложить все свои силы, чтобы помочь тройке упитанных и выносливых иноходцев вытащить пустой тарантас из сыпучих песков.
Кажется, что таких песков, как возле станицы Усть-Медведицкой не найти нигде, — ни в пустынях Африки, ни в степях Азии. Около Дона, на косе песок исключительно чист, на вид он так же бел, как сахарный и отличается от последнего только примесью неимоверного количества самых разнообразнейших и красивейших ракушек. Чем дальше от реки, тем песок мельче и грязней и, наконец, он превращается в простую придорожную пыль. Он лезет в волосы, в глаза, в уши и в нос, неприятно скрипит на зубах, колет за воротником рубахи и, заполняя сапоги, как свинцом отяжеляет ноги.
Пески это — местный бич! Ветром переносимые, они засыпают поля, сады, бахчи и дороги. Для борьбы с ними, пытались, было, насаживать краснотал, но напрасно, - песок засыпал и его.
Проделать семидесяти пятиверстный путь от ближайшей к станице, железнодорожной станции «Серебряково» при таких условиях было не так-то легко. Правда, пески были не на всем протяжении, местами дорога была, как казаки здесь говорят: «плешивая», т. е. с сотню саженей твердый, каменистый грунт, по которому кони, обрадовавшись, бежали резво и весело, а колеса стучали особенно звонко, пока опять тарантас не нырял, как в яму, в сыпучий песок, чтобы через несколько саженей снова выбраться на твердую почву. Иногда, на протяжении нескольких верст, дорога шла среди молодого дубняка. Тарантас подпрыгивал на пнях, и мы получали порядочную встряску, несмотря, даже на то, что корзинный кузов был добросовестно набит сеном, сверх которого были еще положены полсти и пуховые подушки.
Путешествие было утомительным, но никто из нас не чувствовал усталости. Настроение было приподнятое и радостное. Все готовились к встрече с любимой станицей.
При выезде из перелеска, где одинокий, вековой, чудом уцелевший дуб раскинул над молодняком свои могучие ветви, дорога круто сворачивает прямо к Донцу и сразу же открывается вид на гордо стоящую на горе станицу.
Блестит, серебрится лента Дона, извивается, как бы обнимая подножье горы и ласкаясь к станице.
Блестят, золотятся маковки и кресты Воскресенской и Александро-Невской церквей!
Блестят, искрятся, отражая солнце, оконные стекла. Пестрят, как разноцветные флаги, крашенные: зеленые, синие, красные, — крыши хорошо нам знакомых домов и зданий.
Несуразным, громадным коробком, выше всех взгромоздилось Епархиальное училище. Более поздней стройки, с потугой на стиль «модерн», оно режет глаз, нарушая общую картину. Величественно выделяется и реальное училище, но совсем иначе: оно как-то скромней, можно сказать, серьезней, как будто сознает свою роль и значение и, действительно является украшением станицы.
Среди моря других домов, без особого труда, мы быстро узнаем наш старый, дедовский дом. Красный, кирпичный, под зеленой крышей окруженный белыми балясами, к тому же гораздо крупнее окружающих его построек, он заметен издалека. Скоро мы будем в нем!
Сдерживаются кони на спуске перед мостом через Дон.
Колеса то стучат, как по клавишам, по доскам моста, то неслышно катятся по соломенному настилу. Шатается, дрожит полуверстовый, деревянный мост. Катит под него свои волны седой Дон, всплескивая и пенясь вокруг свай. Режут воду носы понтонов, но она уже с другой стороны. Заструилась, закружилась в веселом водовороте и помчалась дальше курчавой волной.
— «Вот он льется. Здравствуй Дон!».
Невольно напрашиваются эти, с детских лет знакомые и в память врезавшиеся слова. Они сами собой текут из глубины сердца. В них заложено особое, ничем невыразимое переживание, которое можно отчасти приблизить к чувству, испытываемому при первом «Христос Воскресе» на Пасхальной заутрени.
Дон это — не просто река. Для нас, казаков, он одухотворен. Он живое существо, способное чувствовать и выражать свои чувства. С ним можно разговаривать, печалясь о своем горе и делясь с ним радостью. К нему можно ласкаться. Его нельзя не любить. Он, — наша помога, он, - наш кормилец. Для него стоит жить! Иногда он вас побранит, насупится, замутится, посылая укор в слабости и не казачьим делам, но, видя раскаяние и добрую волю, он утешит, приласкает, приголубит своей теплотой, прозрачной водой. Он зашумит, разгуляется, разделяя казачью радость. Он твердый и суровый! Он гордый, но добрый старик! Радостна встреча с ним.

Съехав с моста, наша тройка сворачивает влево и уже кони, не дожидаясь даже того, чтобы их разнуздали, припали своими мягкими губами к воде. Пьют донские кони донскую воду.
Отец широко крестится. Зачерпнув ладонями воду, пьет ее, как святую. Мочит свою лысину и крестится опять. Обычно выдержанно-скрытный, деликатно-стыдливый в проявлении своих чувств, он теперь забыл об окружающих. В его жестах столько торжественности, почти священнодействия, что не надо быть тонким психологом, чтобы понять его переживания. Его душа, как на ладони. Его чувства настолько глубоки и сильны, что невольно заряжают окружающих. Возчики делают то же самое, что и отец: крестятся, пьют донскую воду и мочат ею свои головы.
Мы, детвора, босиком, входим в теплую, прозрачную, прибрежную воду, распугивая рыбешку, которая стрелой, не расстраивая, однако своего стайного порядка, шарахается вглубь. Потревоженный вьюн старается выбраться из-под наступившей на него ноги и щекочет подошву. Его нельзя трогать: обожжет как током, к тому же, некогда! Наспех пьем чистую, сладкую воду и, шлепая босыми ногами по раскаленному песку, спешим догнать тарантас до въезда в станицу.
Нижний базар... Большая, не мощенная, наполовину засыпанная песком, площадь. Весной, во время половодья она заливается водой, поэтому все стройки высокие, на сваях. Слева лавка шапочника Барышникова. Деревянные ступеньки, крыльцо, где под навесом висят навязанные на палках, как виноградные гроздья, папахи и фуражки, — казачьи с красным околышем, голубые атаманские и с красным верхом, гвардейские.
Посреди площади, одиноко стоит маленький, деревянный барак — наша детская радость: квас боярский, кислые щи, папиросы, семечки всех сортов, рожки, маковки и леденцы.

Бакалейная лавка Дудникова... Магазины Новикова и Илларионова.
Купец Илларионов считался одним из богатейших людей станицы, ему не доставало одного: он не был казаком, несмотря на то, что всю свою жизнь старался приписаться сам и приписать своих сыновей. Это ему никак не удавалось. Когда до него дошли слухи, что станица не хочет приписывать его из-за боязни лишиться доходов от налогов, которые он платил, как иногородний, то он предложил большую сумму денег, погашавшую все налоги за много лет вперед. Своим предложением он окончательно решил свою судьбу. Казаки ему ответили коротко, но ясно: — «Казачье звание не покупается, а заслуживается»!
От базара, вверх, поднимается Донская улица, широкая, не мощеная. Посредине колесами выпита глубокая колея... Пыль... Кое-где были настланы дощатые тротуары, большею же частью по-над заборами, среди бурно разросшейся лебеды, кашки, калачиков и донника, были протоптаны стежки. Деревянные заборы, некрашеные, посеревшие от времени, ветра и дождя, с налетом легкой зелени мха. Резные калитки и ворота, над которыми прибиты жестяные таблички с детски, наивными изображениями то кедра, то лопаты или багра, топора или веревки, в общем, того, с чем жители данного дома должны были выбегать на пожар, когда тревожно зазвонят колокола.
Кроме этой несложной и ни для кого не обременительной самоорганизации для борьбы с пожарами, на дворе станичного Правления стоял еще пожарный насос, обычно прибывавший на место пожара после того, когда все было потушено, что не мешало ему, однако, быть станичной гордостью, когда для пробы, в летнюю жару из него поливали площадь, к великой радости мальчишек.
Когда я сейчас вспоминаю этот насос и дом станичного Правления, мне невольно вспоминается и дремавший там, на лавке, единственный на всю станицу, старик полицейский, главной обязанностью которого являлась разноска официальных писем по учреждениям. Этих полицейских сил, никого не угнетавших, наоборот, угнетенных своим бездействием, вполне хватало для поддержания порядка в станице, насчитывающей более тридцати тысяч жителей. Жизнь текла мирно и спокойно, грабежи и воровство были явлением чрезвычайно редким. Не поэтому ли, нас — казаков считали отсталыми и дикарями? Других причин, кажется, нет. Я не знаю, можно ли найти в других местах такое большое наличие учебных заведений, как в станице Усть-Медведицкой? На тридцать тысяч жителей, там были: реальное училище, классическая гимназия, среднее духовное училище, учительская семинария, четырехклассное училище, военно-ремесленная школа и из женских; две гимназии и епархиальное училище.
Зимой, в учебный период, во все эти учебные заведения съезжалась казачья молодежь из соседних станиц и ближайших хуторов, для которых Усть-Медведица была центром, т. к. она была окружной станицей.
Как ни странно, но большая половина коренной станичной молодежи разъезжалась на зиму почти по всей России, не только в военные и высшие учебные заведения, но и просто в гимназии и лицеи, в кадетские корпуса и институты благородных девиц. Благодаря этому жизнь в станице менялись в зависимости от сезона: зимой она была не такой, как летом, когда, особенно после лагерных учений, приезжали в отпуск все юнкера, студенты, кадеты, лицеисты и институтки, представляя все формы, существовавшие в России.
Вместе с этой молодежью в станицу на летний отдых наезжали и коренные, природные казаки станицы, несшие службу в различных ведомствах. Все эти ученые профессора, генералы, действительные статские советники, юристы, чиновники и офицеры считали своим обязательным долгом провести лето среди своей родни, в дедовских домах. Ехали в станицу всей семьей, не стесняясь расстоянием, из столиц и дальних стран: Туркестана, Закаспийской Области и Польши, Сибири и Кавказа.
По приезде в станицу все эти общественные деятели и ученые действительные статские советники, и генералы, как бы переставали быть таковыми и становились такими же казаками, как и все их окружающие. Необходимо подчеркнуть это явление, чрезвычайно характерное для казачества, объясняющее отчасти секрет его спаянности и силы.
Среди общероссийской интеллигенции наблюдалось явление, как раз обратное: общая масса интеллигенции была оторвана от народа, жила совсем другими интересами и только единицы из ее среды, редкие исключения, шли в народ, да и то, в большинстве случаев, ради рисовки, в погоне за нездоровой оригинальностью и дешевой популярностью.
Казачья же интеллигенция в целом никогда не отрывалась от народных толщ, она жила в них, а поэтому здесь не могло быть и речи о каком-то «хождении в народ». Конечно, были исключения, так как в семье не без урода, отрывались единицы, зазнавшиеся выскочки, отравленные духом времени и стыдившиеся своих родителей и своего простого происхождения, то есть самый низкий тип людей, преступивших заповедь Господню: — «Чти отца твоего и мать твою»... — которые легко затем преступали и заповеди человеческие, морально падали и, не имея ничего святого в душе, отходили от казачества. Но, повторяю, это были редкие исключения. Вся казачья интеллигенция жила Казачеством и работала для него, встречая со стороны «казачьего чернозема» всемерную поддержку, уважение и любовь.
Обычно, весть, о приезде в станицу кого бы то ни было, не говоря уже о персонах заметных, распространялась с удивительной быстротой и, не успевал еще человек распаковать свой багаж, осмотреться в дедовском доме, где каждый уголок знаком, и навестить всех, кого полагалось по обычаю, как его дом, уже с утра и до вечера, осаждался родней и знакомцами с окрестных хуторов и ближайших станиц.
Беседы за стаканом чая затягивались до глубокой ночи. Так разговаривать могли только те, у кого были не только общие интересы, общий язык, взаимное понимание, но и взаимное уважение и любовь. Говорили о Боге и Казачестве, о славе казачьей и нуждах насущных, о жизни городской и станичной. Говорили без конца, говорили горячо. Прислушаешься, бывало и уловишь фразу вроде такой: — «Ваше Превосходительство, ежели вы не дурак, то рассудите сами»... И Его Превосходительство, не имея в мыслях обижаться на возможность такого предположения (чем уже доказывал то, что он не дурак), старался рассудить и войти в положение собеседника.
Горит на столе керосиновая лампа, мигает. Бьются о пузырь ночные мотыльки и бабочки. Скулят комары...
В церкви пробили одиннадцать часов, затих на минуту колокол и ударил еще раз, двенадцать. Что это? Неужели уже полночь? — Нет. Всего-навсего, десять! Просто церковный сторож просчитался, дергая за веревку, вместо десяти ударил одиннадцать, да потом спохватился и отбил один удар назад, вот и получилось для непривычного человека двенадцать часов.
Ярко блещут звезды в низком, черном небе, но ярче других блестят семь звезд. Большая Медведица над Усть-Медведицей... А выше, если отсчитать семь раз расстояние между двумя крайними звездами корца, горит Полярная Звезда, Звезда Северная.
Затихла станица... Не слышно даже лая собак...
Только сторож колотит в свою деревянную колотушку...
Сладко спится с дороги... Покой...

Н. С. МЕЛЬНИКОВ-РАЗВЕДЕНКОВ, Париж

Карты местности

Топографические карты местности Масштаб 1:100000.

Легенда об Оленях

Когда сотворил Бог небо и землю, и всё, что на ней произрастало, и отделил воду от суши и указал рекам путь ихний, вот и потек тогда Дон наш батюшка от Иван-озера к морю Азовскому. И расселились тогда же казаки по Полю Дикому, по степи казачьей, по Дону по реке. И послал тогда Бог Оленя, зверя доброго, казакам в степи, в знак того, что добро он казакам хочет и что быть тому Оленю у казаков знаком Божьяго к ним благоволения. И не свелел Бог казакам на Оленя охотиться, а Оленю у казаков пшеницу топтать. Зимой же, когда занесет всё снегом, и нечего Оленю есть будет, нехай он в первый же курень заходит, всего ему детишки натащат. Вот так и жили они, казаки и олени, в дружбе доброй. И много лет над землей пролетело, и много снежных зим прошло, и была в степи жизнь счастливая, да случилась беда страшная. Там, на севере лютом, далеко-далеко, где люди промеж кочек да болот, да в лесах дремучих жили, злым царям своим покоряючись, судьям неправедным дань принося...
В царстве людей тех, Темным оно прозывалось, не вытерпел народ поругания над собой царско-боярского, и снялись многие с мест своих и пошли, в страхе и горе, через те болота, через те трясины, через те леса темные вольной, правильной жизни искать. А слыхали они, прошла земля слухом, будто есть она только в Поле Диком. Шли они шли, шли-шли, вышли из лесу - и дух у них захватило: легла перед ними степь необъятная, куда ни глянешь, ни конца ни краю ей не видно. Огляделись получше, а во-он, у балки, не только жилье человеческое видать, но и церковь Божия стоит и горит на колокольне крест православный. И пошли они, оборванные, голодные, босые, бездорожьем, прямо по степи, к тому жилью человеческому, путь свой на тот крест сияющий держа. А был то хутор казачий и звался он - Порубежный.
Увидали казаки, что прет какая-то толпа людей незнаемых, вышли на зады, диву даются: кто бы это быть мог, што за люди чудные такие? А вышли, как казакам полагается - при оружии, луки-стрелы у них, ружья-самопалы, сабли вострые. Как разглядели те пришельцы казаков вооруженных, пали на землю, земно кланяться зачали, бабы ихние истошными голосами завыли, детишки ихние заплакали. И такой они все шум и гам несусветный подняли, што схватились птицы небесные с попасу степного, высоко в небо залетели, тучами над землей закружились, закагакали, засвистели, закурлыкали. Стоят казаки порубежинские и ничего понять не могут: света это преставление или ишо беда какая? Тут и вышел вперед атаман хуторской. Махнул он своей насекой:
- Гей, - шумить, - а ну бросьтя вы кувыркаться, голосить бросьтя, а расскажитя вы нам, што вы за люди и чего вам от нас, казаков, надо?
Вышел тут из толпы новоприходной один из них, тот, што трошки побойчей был, пал обратно на колени и говорит:
- Не прикажи, атаман, казнить, прикажи слово молвить.
- Да говори, шут с тобой, того тольки я и добиваюсь.
И обсказал итот пришелец, Микишкой звать его было, што рабы они, холопы бояр и царей царства Темного, што попухли они с голодухи, на господ своих работая, что мучат их и безвинно казнят судьи неправедные, што пытают их и бьют в башнях пытошных, в железа кидают, продают, как скотину, жену от мужа, детей от родителей, а то и на собак меняют. И вот порешили они из царства того убечь, куда глаза глядят, может быть, найдут они пристанище тихое. Сказал он те слова и снова толпа пришельцев тех заголосила, бабы взвыли, детишки заплакали, старухи запричитали. А мужики, те шапки поскидали, стали все, а как есть, в траву на колени, поклонились ишо раз казакам земно и еще раз сказали:
- Примите нас, казаки, Бога для!
Переглянулись меж собой казаки, подивились тому рассказу, получше к пришедшим попригляделись: тю, а ить тоже вроде люди! Похожи на людей! И Господа Бога нашего поминают. Почесали затылки и порешили:
- Оставайтесь промеж нас, люди добрые. Расселяйтесь в городках и хуторах наших. Мастяруйтя и трудитесь, земли и степи, и рыбы, и живности для всех нас хватит. И ничего не бойтесь, никаких царей лютых, с Дону нашего нету выдачи. Так вот и остались пришельцы те промеж казаками жить. И много тому времени прошло, и жили они, как у Христа за пазухой, да так, одново разу, прибегает тот Микишка к атаману и слезно просит его вдарить в колокол церковный, скликать казаков на сход, потому - хочет он, Микишка, весть какую-то сапчить. Свелел атаман в колокол вдарить, созвал казаков на сход, вышел тот Микишка на середку, шапку скинул, поясно во все четыре стороны поклонился и враз же зачал, плача, рассказывать:
- Браты вы наши, казачьи. И с тех самых пор, как пришедчи мы к вам в земли ваши, никак не потеряли мы вестей притоку с царства Темного. И дале всё, как есть, знали про жизнь про тамошнюю, обратно иттить никак не собирались, рабство-то кому сносить охота! Да довелось нам таперь дознатца, што ударили на царство Темное турки и татары, побили тыщи народу православного, мужиков и баб молодых в полон угнали, а детей и стариков со старухами лютой смерти предали. Храмы же Божий жгли они, поганцы, из икон костры складали. И потекла рекой кровь народа нашего. Братья казаки, християне православные! Пособитя! Прогонитя вы тех ханов, и салтанов, и князей, и пребудет слава ваша во век и век, пока солнце над землей светит.
Долго промеж себя казаки советовались. Долго туды и суды прикидывали и порешили:
- За веру и Бога Единого, за свободу и правду, против рабства и неволи, на коней, братцы!
Эх, как взыграли коники на дыбошки! Эх, как вострубили трубы ратные, Эх, как взмыли к самому небу казачьи песни походные!
И пошли казаки против врагов и супостатов. Бьются они в чужих землях, кладут свои головы, множат сирот и вдов по Дону, пашней не пашут, в житницы сбирать некому, одно знают - за Веру и Правду бьются.
И до того у них дошло на Дону, што тем, кто еще остался там, есть нечего стало, страшным мором, повальной смертью захозяйничал в Степи - голод. Повертались воевавшие в странах далеких, собрались все до одного, оглянулись - мало их, вовсе мало осталось, а и тем, кто остался из них, тоже есть нечего.
И забывши свое слово крепкое, Богу данное, побили они в степи друзей своих - оленей, посвежевали, сели на траву и только что трапезовать хотели, той жареной оленины отведать, как вдарил гром в небе чистом. Полохнула молонья в небе безоблачном и раздался над Степью голос Самого Господа и Бога нашего:
- Мир сей сотворивши, отвел Я детям моим, казакам донским, Дон-реку и Степи для жизни вольной. И послал Я к вам, казакам Донским, Оленя, зверя доброго, залогом любви моей и вашего в степи благоденствия. Вы же, славою земною прельстившись, пошли на брань за дело вам чужое и ненужное и тем преступили мои законы. Рабскому царству покорили вы полсвета, славу себе суетную стяжали, словом же Божьим пренебрегли. И запустел Дон казачьими головами, заросли сорняками пашни ваши, и пошел гулять по степи вашей черный голод. И, его убоясь, перебили вы Оленей моих, Мною вам посланных. Теперь же знайте - упокою всех в боях павших, но нет живущим моего прощения.
И когда стих голос Господен - померкло солнце, и не дал месяц света своего, пал, затих степной ветер, заволокло тучей небо и потухли в нем звезды ясные, непроглядной ночью окуталась земля и покрылась немым молчанием.
В ужасе и в тоске, в слезах безнадежных пали казаки ниц, не смея и головы поднять и глянуть в тьму непроглядную.
И вовосплакал какой-то младенец писком птичьим. Один. За ним - другой, за другим - третий. И понесся тот плач детский всё выше и выше, проник сквозь облака и тучи и пал у престола Божия.
В гневе был Господь, болело сердце Его от непослушания казачьяго и не думал Он прощать ослушников. Но всё громче, всё сильней, всё явственней звенел плач младенцев невинных, и не смог Бог стерпеть горя несмышленышей. Отлегло сердце Его и уронил и Он сам слезу горькую на землю. И где пала она, там и брызнули от нее искры и зажгли и звезду, и луну, и солнце. Стали казаки на колени, устремили взоря свои туда, где далеко-далеко, за толпой планет, солнц и созвездий, в неизмерном пространстве стоял трон Господен.
И смиловался Бог. И снова на Дону услыхали голос Его: «Много, много крови прольете вы, казаки, в сраженьях, вам ненужных, по-пустому. И пойдет на вас сила сатанинская и смутит, и соблазнит, и переведет, и побьет пошти што во-взят племя ваше. Но - упомните: придет он, день и час, и исполнится мера грехов ваших, с лихвой выплатится цена крови Оленей невинных, цена напрасного искания славы суетной. И придет тогда с Востока лавой новый табун добрых Оленей в степи ваши. И заживете вы тогда снова в мире вольным народом. А в память всего этого даю вам отныне в герб ваш Оленя, стрелой пронзенного, помните, в знаке этом - ваши грехи и ваше спасение.
На месте же том, где побили вы зверей моих любимых, выступят там воды черные и нальется там озеро, без рыбы, без ничего в нем живущаго. Следите за ним - слушайте, как кричат над ним бакланы, птицы вещие. Когда же не станет того озера, когда вдруг поднимутся в лёт и исчезнут оттуда бакланы, знайте - близок будет час избавления вашего...

Из романа П.С. Полякова «Смерть Тихого Дона»

Природа

Природа нашего района чрезвычайна разнообразна. На левом берегу Дона можно увидеть множество ценных растений: орхидеи, пальчатокоренник мясокрасный и пальчатокоренник Фукса, а также ятрышник шлемоносный, любка двулистая, прострел луговой, василёк Дубянского, лук Савранский. В пойме Дона, в ольшаниках, можно встретить и редкие виды папоротников, а также красивейшие кувшинки белые.
Что касается животного мира, то здесь водятся практически все виды животных, встречающиеся на территории Волгоградской области — зайцы, волки, лисы, косули, лоси. Ежегодно здесь гнездятся большое количество водоплавающих, околоводных и степных птиц: белый лебедь, рыбный филин, орлан белохвост, дрофа, стрепет, сапсан. По берегам староречных водоёмов можно увидеть плотины и хатки бобра.
В октрестностях города расположено множество родников, прекрасных лугов, сохранились участки ковыльной степи, байрачные леса, а также многочисленные озёра и старицы.
На левобережной части Дона можно увидеть красивейшие места: Дубовую рощу, в которой произрастают сотни деревьев-гигантов с диаметром стволов в несколько метров. Недалеко от неё находится ещё одно красивейшее место — Гать, представляющее из себя болотистое озерцо, сплошь покрытое зелёной тиной. Со стороны кажется, будто это ровная полянка с ярко-зелёной травой, однако это впечатление обманчиво, так как под зелёным «ковром» находится самое настоящее болото, подпитываемое подземными ручьями.

Животный мир

Присылайте Ваши материалы о животных нашего района по адресу report@serafimovich.com

Растительность

Присылайте Ваши материалы о растениях нашего района по адресу report@serafimovich.com

Геология

Территория нашего района когда-то была дном моря, а потом покрыта ледником. Присылайте Ваши материалы о том как выглядел наш район в древние века по адресу report@serafimovich.com

Отдых

Жаркое солнечное лето привлекает в наш район туристов со всей страны. География их обширна – это отдыхающие из Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда, Мурманска, Тюмени, Якутии и Дальнего Востока. Байдарочники облюбовали реки Хопер и Медведица. В июле-августе берега рек заставлены палатками, многие живут на реке неделями. Разнообразен животный и растительный мир, и хотя и жалуются рыбаки, что рыба последнее время уже не та, но без улова то все равно никто не остается.

В общем если Вы любите активный отдых, туризм, мечтаете найти клад и пообщаться с потусторонними силами или просто окунутся в атмосферу казачьего края то этот город для Вас.

А евли Вы уже отдыхали в нашем районе и хотите поделиться впечатлениями и дать полезные советы присыласте Ваши материалы по адресу report@serafimovich.com

Рыбалка

Присылайте Ваши материалы о рыбалке в нашем районе по адресу report@serafimovich.com

Охота

Присылайте Ваши материалы об охоте в нашем районе по адресу report@serafimovich.com

Туризм

Присылайте Ваши материалы о туризме в нашем районе по адресу report@serafimovich.com

Кладоискательство

В последние годы кладоискательство стало очень популярно в нашей стране, а поскольку наш район захватил практически все последние исторические события в нашей земле спрятано немало интересного (и стоящего). Самой распространенной и ценной находкой является казацкая шашка. Также можно набрать при помощи металлоискателя стареньких монет или потратить жизнь на поиски загадочного клада Степана Разина.

Присылайте Ваши материалы о кладоискательстве в нашем районе по адресу report@serafimovich.com

Загадки

Множество загадок и тайн скрывает наш город и окрестности. Это и загадочные подземные ходы, и чудотворный «монашкин» камень, и казацкие клады и секреты Медведицкой гряды.

Присылайте Вашу информацию о необычных явлениях, рассказы, свидетельства и т.п. по адресу report@serafimovich.com

Монастырские подземные ходы

Множество загадок и тайн скрывают за собой стены Усть-Медведицкого Спасо-Преображенского монастыря. Одна из них это подземные ходы, протяженность которых достигала нескольких километров (а может даже десятков километров). Старожилы донесли до нас легенды о том, что в старые времена, задолго до революции, Усть-Медведицкий монастырь был соединён подземным ходом со станицей Усть-Медведицкой, а это без малого 6 км. Другой подземный ход проходил под руслом реки Дон, на берегу которой и расположен монастырь. Как доказать, так и опровергнуть существование подземных коммуникаций столь большой протяженности не представляется возможным. По рассказам очевидцев, проникавших в подземелья монастыря задолго до реставрации, они вроде бы шли по ходу, который вёл по направлению к реке, но наткнулись на преграду – завал. Другая легенда гласит, что проход под Доном существовал, но он обвалился не выдержав огромной массы воды.
В настоящее время подземелья монастыря отреставрированы – оштукатурены стены, проложено освещение. А до реставрации там можно было легко заблудиться, ведь карта подземных ходов представляла собой цифру «8», можно было долго бродить по кругу в поисках выхода, к тому же подземные ходы изобилуют ответвлениями-тупиками и нишами- кельями. Ход плавно идёт на углубление и находится примерно на глубине 5-7 метров. Температура зимой и летом одинаковая +7-+10 градусов. Стены холодные и влажные.

Присылайте Ваши материалы о монастырских подземных ходах по адресу report@serafimovich.com

Монашкин камень

Главной святыней Усть-Медведицкого монастыря является «монашкин» камень. Это серый прямоугольный камень с отпечатками ладошек и коленей монашки, причём доказано, что происхождение отпечатков на камне нерукотворное. Сами монахини утверждают, что следы на камне оставила игуменья Арсения, или даже Богородица.

С камнем связано множество случаев чудесных исцелений, увидеть его стремятся паломники со всей России. В монастыре существует специальная книга, куда записывают исцеления.
А было время, когда этот чудесный камень лежал на полу, в куче битого кирпича, прямо посредине нижнего храма. Поистине чудом является то, что за долгие годы забвения он никуда не пропал и никто не увёз его попросту домой, хотя попытки предпринимались.

Присылайте Ваши материалы о монашкином камне по адресу report@serafimovich.com

Медведицкая гряда

Медведицкая гряда одна из сильнейших аномальных зон России. Она начинается недалеко от устья Медведицы и проходит вдоль этой реки. Больше всего аномальных явлений было замечено в районе Жирновска, однако в свидетельствах очевидцев есть ссылки и на наш район.

Присылайте Ваши материалы о Медведицкой гряде по адресу report@serafimovich.com

Островок Разина

Степан Разин спрятал свой клад, а также, что в настоящее время может быть более ценным, свои бумаги на Донском островке. Его брат Фрол так и не показал царским войскам место клада, так что у нас все еще есть шанс.

Присылайте Ваши материалы о Донских островках и о том как могло изменится русло Дона за 300 лет по адресу report@serafimovich.com

Хутора-призраки

Хочу начать свой рассказ с хуторов располагающихся на левом противоположном городу берегу Дона. Местность там песчаная подобная пустыне, а в поймах рек Дон, Медведица и Хопер есть и темные дремучие дубравы и разнолесица и зеленые заливные луга с сочной обильной растительностью, и прекрасные таинственные озера. Что касается песков, то они ледникового происхождения и их толщина местами составляет 15 метров, все это скрывает много интересного и таинственного. Эта местность изобилует хуторами жилыми и не совсем и теми, которые прекратили свое существование много десятилетий назад. В жилых хуторах живут в основном староверы, люди которые в жаркий день даже воды не дадут напиться чужаку и они неохотно делятся своими историями о былом. Молодежи в таких хуторах практически нет. Ну да ладно, так дела обстоят не везде, в хуторах за Медведицей атмосфера совсем иная, с них я и начну свой рассказ.
Название всех хуторов и мест мною будут изменены, дабы затруднить туда доступ всевозможных кладоискателей и чернокопателей, так как в тех краях жили в основном зажиточные казаки, нажившие сваи сбережения в результате многих войн, набегов на турок и получения царского жалования. Многое из этого было зарыто и замуровано в фундаменты домов вместе со своим оружием после гражданской войны, дабы не досталось это новой красной власти. Да места там действительно интересные и глухие, сам Степан Разин устраивал там тайники, которые никто до сих пор так и не нашел так же, как и казачьих кладов, да и не каждый из местных отважится на их поиски, причина тому заклятья охраняющие клады.
В наше время это кажется ерундою, но только не для тех кто там живет. Подгорье и окрестные хутора всегда пользовались дурной славой из за множества колдунов живших там, отличающихся большой силою и умением в темных делах, способных свести человека в могилу за короткий срок, впрочем, такие по рассказам местных существуют и в наши дни.
Местность эта зажата с трех сторон находясь как бы внутри буквы П - с юга это Дон, с востока Медведица, и с запада Хопер. Медведица и Хопер впадают в Дон как раз неподалеку.
Медведице отводится вообще особая роль, кстати, в окрестностях Подгоры есть место называемое «лысой» горой, располагается она в лучке Медведицы возвышаясь над ней, подножье горы окружено буреломом и заболоченными участками, склоны усеяны многочисленным кустарником а ближе к макушке с западной стороны растут вековые тополя, вершина абсолютно лысая, высота горы в районе ста метров. В древние времена названия просто так не давали, а что происходило на горах получивших название «лысые» и так всем известно.
Да что и говорить действительно таинственные и странные места, забытые Богом и людьми, тихие и глухие плюс ко всему еще с очень плохими дорогами без твердого покрытия по которым можно передвигаться только на вездеходе или тракторе, там даже нет газоснабжения и автозаправок - ближайшая за 50 километров.
Но тот, кто там побывал хотя бы однажды, потом стремится туда все время, эти места притягивают как неведомый магнит, они завораживают и поглощают полностью, один единственный визит в междуречье привяжет тебя к ним навсегда он не пройдет бесследно. Что это? Мистика или тому виной неописуемая красота местных пейзажей, мне это не известно, только мысли об этом нагоняют странную тоску и хочется лишь туда, чтобы заполнить легкие пьянящим воздухом наполненным ароматом луговых цветов и трав и погрузится в теплые воды Медведицы.
Ну вот, теперь у вас есть хотя бы малое представление о местности, о которой пойдет речь.

Рассказ первый

Был не жаркий, пасмурный июльский день, когда мы с друзьями наконец то решили отправиться на поиски давно разошедшегося хутора Ходовский. Он расположен к западу от подгорных хуторов сторону реки Хопер. Пасмурный день был выбран неслучайно, ибо местность там на диво труднопроходимая, практически полное отсутствие дорог, резучие пески, которые в жару раскаляются так, что босиком стоять невозможно, жар от него исходит как от духовки. Все это создает колоссальную на двигатель и трансмиссию - перегрев двигателя обеспечен
Мы выехали из города в составе четырех человек на автомобиле «Нива», предварительно запаслись большим количеством воды на случай перегрева и бензином, так как путь предстоял не легкий, да и дороги точно я не помнил, ибо был там всего один раз, будучи ребенком. Вся надежда была только на мою память да на природный компас у меня в голове - умение практически безошибочно ориентироваться в пространстве, прокладывая маршруты зачастую вообще без дороги. К то муже мы поехали на машине моего друга, а она была недавно куплена и еще была неподготовлена для таких поездок, так что это было еще и испытание песком «Нивы» и друга как водителя. Я же взял с собой свой цифровой фотоаппарат, дабы все увиденное запечатлеть. До подгорных хуторов мы добрались часа за два, проехав несколько километров по асфальту мы свернули на проселок, пересекли Александровский луг, за тем лес, изрытый глубокими колеями, и еще один луг Реднянский цветущий благоухающий, форсировали Медведицу по понтонному мосту. От Подгоры мы отправились дальше по пыльным пока еще проходимым дорогам, идущим вдоль лесопосадок, но после пары свилов в нужном направлении пропали и они, мы попали в «лапы» к пескам.
Еще долго мы путляли по едва заметным давно занесенным песком дорогам, штурмовали песчаные дюны, петляли среди многочисленных сосновых посадок пока наконец то не нашли того что искали, место где когда то находился этот хутор, в лощине на берегу озера. Лишь по некоторым признакам можно было разобрать, что здесь, когда-то жили люди, и кипела жизнь со своими радостями и горестями. Нашему взору предстал заросший высокой в пояс травой и зарослями из деревьев оплетенных хмелем участок. Кое-где ещё виднелись фрагменты плетней, повсюду росли плодовые деревья, одичавшие груши и тёрен.
Мы вышли из машины и стали потихоньку пробираться сквозь заросли, в воздухе летала какая то тревога, усиливающаяся из-за необычной тишины, не шелестели ни трава ни листья на деревьях, ни жужжали ни пчёлы, ни мухи, не оводы, не стрекотали кузнечики и не пели птицы, стояла мёртвая тишина, но вот наконец то какой то шорох в траве, в траве под старым плетнём, подойдя ближе, мы увидели серую степную гадюку, медленно заползавшую под куски глины отвалившейся от плетня. Ага, надо быть осторожнее, внимательнее смотреть под ноги, дабы не наступить на такой сюрприз. Вот снова тишина, лишь шум от затвора фотоаппарата нарушает её. Я без перерыва снимаю во всех направлениях.
Всем нам как-то не по себе, неспокойно и одорно, как бы чувствуется чьё то присутствие, мы продолжаем медленно двигаться сквозь заросли по хутору. То и дело мы пересекаем кабаньи тропы, ведущие от лесопосадок к хутору.
В ту пору, когда я был тут много лет назад тут было ещё целое, но не жилое подворье, в нем, когда-то жил старик последний из жителей хутора, теперь это место отыскать не просто, ещё какое-то время мы бродили по хутору пока его не нашли. Всё давно развалилось и заросло деревьями, образовав тёмную чащу, куда с трудом пробивался свет, от дома остался лишь слегка виднеющийся из земли фундамент и яма от погреба, а у большого тополя стоявшего, когда-то возле дома стояла железная кровать. Ощущение постороннего присутствия усиливалось. В эти дебри никто кроме меня зайти больше не захотел, я отдал фотоаппарат и пошёл туда. Там я увидел большой круглый гранитный камень который захотел взять с собой, но меня отговорили – мол нехорошо брать вещи с таких мест. Вскоре я поспешил оттуда выбраться – стало жутко, сделав ещё несколько кадров, мы отправились к машине, так как уже вечерело, и надо было ехать домой, ещё часа через три мы были дома. Просмотрев отснятые кадры, мы заметили, на одном из снимков два странных полупрозрачных пятна как раз на фоне того места, где когда-то находился дом жившего там старика (и там же умершего). При увеличении этих пятен видно, что деревья, которые просматривались через них были освещены. Все снимки были сделаны без вспышки. Ждем ваших версий о происхождении этих субстанций.

Автор очерка - Zvezdochet (его персональная страница будет доступна в ближайшее время)

Текущаяя жизнь

Данный раздел будет формироваться в процессе наших обсуждений на форумах, чатах, опросах и т.п. Для начала мы создали некоторые темы обсуждений (смотрите заголовки). Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Уехать или остаться

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Как уехать

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Чем себя занять в маленьком городе

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Что нам мешает хорошо жить

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Что повысит привлекательность нашего города

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.c

Как развить производство и не потерять приро

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Вечные разговоры о турбизнесе

Вы можете разместить Ваши размышления на форуме или прислать по адресу report@serafimovich.com

Информация для гостей города

В этом разделе размещается информация для гостей нашего города.

Если Вы хотите поделиться информацией для наших гостей (где остановиться, купить продукты, отдохнуть и т.п.) направляйте сообщение на адрес support@serafimovich.com

Где остановиться

Гостиница "Лазоревая"

Телефон: (84464) 4-30-34
Адрес: 403441 Волгоградская область, г. Серафимович, ул. Октябрьская, 98.
Номера: 1-местный (кол-во 4), 2- местный (кол-во 9), люкс (кол-во 1), полулюкс (кол-во 2). Ванная комната, телевизор.

База отдыха "Донские Зори" (40 км от города)

Телефон: (84464) 3-45-01
Адрес базы: Волгоградская область, Серафимовический район, ст. Усть-Хоперская, х. Рыбный
Сайт: www.donskiezory.com

База отдыха "Донские просторы"

Телофон: (84464) 4-45-00